Увидев Ёити, она чуть кокетливо поздоровалась с ним одними глазами. Ёити ответил неприветливо, хотя не оставался равнодушным к ее привлекательности. Потом обошел вокруг матраса и сел так, чтобы видеть лицо матери.

О-Рицу лежала с закрытыми глазами. Ее худое лицо казалось сегодня совсем изможденным. Но когда она открыла затуманенные жаром глаза и посмотрела на Ёити, в них промелькнула ее обычная улыбка. Ёити стало стыдно, что он так долго разговаривал с тетушкой и сестрой. После некоторого молчания О-Рицу с трудом сказала:

- Послушай...

Ёити кивнул. Ему было неприятно горячее дыхание матери, О-Рицу не продолжала. Ёити начал испытывать беспокойство. Ему даже казалось, что это ее последнее слово.

- Тетушка Асакава еще не ушла? - произнесла наконец мать.

- И тетушка здесь, и сестра только что пришла.

- Тетушка...

- У тебя к ней дело?

- Нет, тетушке я хочу подарить умэгавского угря.

На этот раз Ёити улыбнулся.

- Передай это Мицу. Ладно? Вот и все.

Произнеся это, О-Рицу попыталась повернуть голову. В тот же миг пузырь со льдом упал. Ёити сам положил его на лоб матери, не дав сделать это сиделке. Неожиданно он почувствовал, что веки его стали горячими. "Плакать не следует", - подумал он. Но было поздно. У ноздрей уже застыли стекавшие ручейком слезы.

- Глупенький.

Прошептав это, мать устало прикрыла глаза.

Ёити покраснел и, стыдясь взгляда сиделки, с тяжелым сердцем вернулся в столовую. Тетушка Асакава обернулась и посмотрела ему в глаза.

- Ну как мама? - спросила она.

- Лежит с закрытыми глазами.

- С закрытыми? Плохо.

Тетушка и О-Кину, сидевшие друг против друга у жаровни, переглянулись. Сестра, которая, хмурясь, чесала шпилькой голову, опустив наконец руку, спросила:

- Ты не сказал ей, что Камияма-сан вернулся?